«ПОЛИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ»

Что происходит в донецком аэропорту?

Александр Плющев, Сергей Лойко, Тимур Олевский: Такое ощущение, что это какой-тоfilmset, потому что не может быть такого в реальной жизни!

«Вас вновь приветствует Александр Плющев в программе «Своими глазами». У нас сегодня Сергей Лойко, корреспондент «LosAngelesTimes», добрый вечер! И наш коллега с «Эха Москвы», с телеканала «Дождь» Тимур Олевский. Привет!» <…> Всё, что там происходит, начиная с того, как все это выглядит, как выглядит этот аэропорт это просто какое-то эпическое… Такое ощущение, что это какой-тоfilmset, потому что не может быть такого в реальной жизни! Это сейчас выйдет Спилберг и скажет: «Снято!». Потому что настолько руинированные руины, настолько руинированное всё это лётное поле вокруг, настолько разгромлены все…

Там нет ни одного квадратного метра, который не был бы пробит десятками пуль. Там пулевые отверстия везде: потолок весь пробит, стены все пробиты. Там внутри всё время тьма: днём полутьма, вечером абсолютная тьма. Если днём ещё люди включают какие-то фонарики, генераторы, что-то заряжают… батарейки, то ночью полный режим выключения всего: никакого фонарика, никаких сигарет снайпер стреляет на третью затяжку<…> И ещё, конечно, лишения в этом аэропорту страшные, холод собачий, никаких буржуек там нет, везде сквозняки. Все чихают, все кашляют, отогреться нигде нельзя. Единственно, что они могут себе позволить, это горячий чай на примусах. И чайники такие чёрные-чёрные. Всё в абсолютном мраке, всё в абсолютном сумраке. <…>

Там всё время экшен, там всё время настоящие глаза, там всё время настоящее внутреннее состояние героев. И, конечно, это такое эпическое произведение, это какое-то эпическое событие, это какой-то оживший Толкиен, который мне никогда не нравился, какой-то Lord of the Rings, потому что в этой книге нет юмора, там какая-то идиотская фабула: какое-то абсолютное добро борется с абсолютным злом. И вот здесь, наконец, этот Толкиен для меня ожил. Я увидел, что, действительно, достаточно абсолютное добро вот в этом аэропорту, который защитить нельзя, который защищать не нужно, борется с абсолютным злом, с этими орками, которые со всех сторон окружают этот аэропорт и долбят его «Градами», миномётами и так далее. <…>

Я, вообще, удивляюсь, как оно не падает, всё это сооружение, которое состоит на 95% из дыр. Там много очень мотивов. Ну, какой-нибудь полковник вам скажет, что это стратегическая высота, что если мы уйдём, это будет открыт путь на Пески, а они пойдут туда-сюда… Для большинства тех, кто там, это символическая вещь, это такой украинский Сталинград. И вот значит, «ни шагу, ни пяди земли мы оттуда не отдадим». Вот удивительно. Казалось бы, там должны быть люди, которые должны захотеть оттуда уехать. Но я там не видел ни одного человека. <…>

Все, кто находился там при мне все четыре дня, все они были добровольцами. Не в том смысле, что они добровольцами пришли в армию там только «Правый сектор» был добровольцы это горстка из всего состава. А там были и разведчики и спецназовцы, и десантники, и артиллеристы все. И каждый из них — а там были все возраста: от 45 до 18 лет каждый из них был добровольцем, то есть там спросили: «Кто хочет в аэропорт?» Все шагнули и приехали. Более того, в Песках, где я провёл очень много времени, несколько раз, где стоит огромное количество украинских военных, каждый солдат мечтает о том, чтобы попасть в аэропорт.

Для настоящего украинского солдата, для патриота Украины это та самая тайная комната из «Пикника на обочине» Стругацких, это та тайная комната из «Сталкера» Тарковского, куда он попадёт и где он узнает, зачем, он, украинский мужчина существует. <…>

Я видел мужчин, которым по 45 лет, которые пошли в армию по повестке, это люди с одним-двумя высшими образованиями, абсолютно состоявшиеся, большинство из которых не рассказало своим родственникам, где они находятся, и поэтому просили их не снимать<…>

И все приехали туда добровольцами, то есть они просились туда: «Отправьте нас в Пески». Они говорят по-русски это очень важно. Некоторые из них говорят, что они вообще на другом языке кроме русского не говорят и ни дня в своей жизни не учили украинский. При этом один из этих людей сказал мне, что ненавидит Россию. Я говорю: Как это возможно? - Но при этом часть из них этнические русские. Абсолютно. Они не просто русские, они ещё и не интегрированы в украиноговорящую культуру. Они защищают свою родину, для них это принципиальный момент. Вообще, там собрались люди, которые считают, что они должны дойти до границы и освободить Украину от того, что происходит в ДНР<…>

Я не хочу популистских сравнений в этом смысле, но мне, действительно, там показалось, что я видел, что будет, если хороших, добрых людей довести до белого каления. Вот именно касаемо регулярной армии, которая находится, например, в той артиллерийской батарее. Они выглядят так, как я их видел. И то, что они слушают Розенбаума и афганские песни, а также смотрят «Брат-2» и воюют с теми людьми, которые с той стороны, я думаю… Делают то же самое. Я думаю, да. Ну, наверное, часть из них делает точно так же. Это очень впечатляет. Я увидел людей, которые на войне почти матом не разговаривают. Я хочу добавить, что внутри аэропорта у военных оперативный язык русский. По рации все говорят на русском языке. Никакой украинской мовы там нет.

Меня поразило, что, действительно, вне критических ситуаций, вне чрезвычайных ситуациях, не под обстрелом я не слышал просто в обыденной речи ни от кого никакого мата. И что меня поразило это была чистая, культурная, практически литературная русская речь, потому что большинство из тех людей, которые были там, это были культурные, образованные люди. Это не было какое-то быдло, это не были какие-то солдаты, которых нашли в каких-то деревнях и пригнали как пушечное мясо. И, что меня поразило: почти половина, если не большинство тех, кто были со мной в аэропорту, это были офицеры. И я не увидел никакого купринского, потом советского, потом российского этого офицерского хамства. <…>

Я об этом рассказал в своей сегодняшней статье в «LosAngelesTimes», которая вышла на первой странице с главной фотографией номера. Я хвастаюсь: это у меня уже третья подряд статья главная и главная фотография. Вот сегодня это вышло, и там был эпизод: возвращение танкиста домой. Значит, был танк танк сгорел. Был экипаж три человека, они выпрыгнули горящие. Снайпер никого не пропустил, их убил. Двух удалось вытащить. Но тут был миномётный обстрел и третьего просто разметало взрывом, и его не могли найти. И через несколько дней ребята обнаружили такой большой кусок бедра от него. И начался такой разговор: «Мы должны отправить танкиста домой». Но как отправить? Это надо выйти на лётное поле и получить пулю в каждую часть своего тела, чтобы отправить кусок мёртвого человека домой ну, я бы так сказал. И, когда командир сказал: «Ребята, это действительно смертельное, опасное дело. Кто пойдёт?» И все подняли руки.

И тогда двое встали сразу. Такой снайпер Славик, рядовой Миша. И, когда подошёл транспорт, уже огонь отвлёкся на транспорт, они выбежали на лётное поле, положили свои автоматы и СВД, снайперскую винтовку; нашли ящик от боеприпасов, нашли эту ногу под обстрелом. Это было при мне, я стоял рядом и снимал. Вот мы стоим втроём, они кладут эту кусок в этот ящик и тут пуля пробивает этот ящик щепки летят, всё звенит кругом. Они закрывают этот ящик и под обстрелом проволокой привязывают этот ящик к бронетранспортеру, потом они бегут хватают своё оружие и продолжают этот бой. Эти ребята 30 секунд рисковали, абсолютно рисковал своей жизнью ради мертвого товарища<…> -

Насчёт того, что абсолютное зло, абсолютное добро. Наблюдая, может быть, отсюда, может быть, из других мест… нам кто-то шлёт привет из Чикаго, в частности. Наши радиослушатели пишут например: «Армия, которая истребляет свой народ, не может быть героями». Это они по телевизору узнали? Я не знаю, мне же не отчитываются. Я вам рассказываю реакцию. Саша, я провёл на украинской войне последние полгода. Я не знаю, какая армия уничтожает свой народ, потому что эта армия, чей народ там находится, она его не уничтожает.

А та армия, которая уничтожает народ это не украинская армия. Я могу рассказать про Пески, например это непосредственно прямо с аэропортом, где осталось несколько жилых домов, остальные уехали. Люди по каким-то причинам так бывает не уезжают даже, когда дома взрываются. И армия их кормит, а они кормят армию. У них очень сложились, что называется, отношения и никаких, знаешь, массовых зачисток людей, которые проживают там и теоретически, может быть, даже поддерживали ДНР — ничего такого не происходит.

Я видел другую историю, которая мне показалась очень важной. Эта история произошла в донецком аэропорту, кажется, в пятницу я там был, когда артиллерия, «Грады» сепаратистов из одного района Донецка расстреливали позиции других сепаратистов в другом районе Донецка непосредственно в аэропорту. Они бомбили их весь день, после чего… Сепаратисты бомбили сепаратистов? Да, и это были, видимо, разные группировки, объяснить это невозможно: там не было украинской армии. Это был случайный дружественный огонь? Это конфликт. Это продолжалось несколько часов. Они часов пять обстреливали друг друга, после чего перенесли огонь на позиции украинской армии, и украинскую армию обстреляли в этот раз под вечер довольно серьёзно, позиции в аэропорту и в Песках, а перед этим они несколько часов стреляли друг в друга. Что это было, я не знаю. По каким-то причинам они выясняли между собой отношения, и кто находился в непонятном синем здании в аэропорту, которое они обстреливали из жилого района Донецка ну, не знаю, может быть, он уже не жилой, но, по крайней мере, это было видно по направлению.

Дело в том, что украинские военные, у которых есть артиллерия и «Грады» они профессиональные военные. Других просто там нет. А вот эти вот ДНР-овцы, ЛНР-овцы это вот те обезьяны с гранатой, которые подбили самолёт. Но там есть люди тоже профессиональные достаточно. Есть какие-то профессионалы, ребята, но это какое-то сборище этих наёмников, которым просто насовали техники, они даже не понимают, как её использовать. Они лупят по всему, что стоит.

Мне кажется, всё изменилось сейчас, Серёжа. Я с тобой не соглашусь. То, что ты сейчас говоришь, это примерно ситуация месячной давности. Они принципиально изменилась после того, как там появились люди, которых украинские военные совершенно чётко называют российской армией. Там принципиально изменилось качество воюющих людей. Другой вопрос, что там происходит какой-то одной сильной группировкой отстрел других, менее лояльных и послушных группировок. По крайней мере, так это кажется. Может быть, это не так, но это очень похоже на это<…>

Я ещё вспомнил один эпизод, хотел добавить к тому, о чём говорили. Я разговаривал там с парнем. Сергей Галан – это студент журфака из Черкасс. У него отец русский полковник, он до сих пор русский полковник. А он украинский солдат, десантник. И перед тем, как отправится в армию и перед тем, как попасть в аэропорт, он звонил своему отцу или отец позвонил ему. И отец зомбированный этим абсолютным бесстыдным, преступным враньём российского телевидения… Сказал: «Ты же будешь стрелять в своих братьев!» И тогда его сын сказал: «Ну, каких братьев, папа? Те братья, которые пришли ко мне с оружием в мою страну какие они мне братья?»

Теперь по поводу обстрелов. Я могу сказать только то, что я сам видел. Я видел некоторое количество миномётов, не скажу, сколько наверное, я обещал не говорить которые стоят непосредственно вблизи от аэропорта, это 120-миллиметровые миномёты, но каждый из них наведён на определённую цель, которая должна защитить украинских солдат в аэропорту. Каждый из них привязан к конкретной цели, и они очень хорошо пристрелены. Просто стрелять в молоко не приходит никому в голову. Там каждый выстрел имеет определённое значение. Почему? Потому что все проклинают перемирие, которое объявлено.

Украинская армия то, что я видел очень тщательно его придерживается. Вплоть до того, что, когда обстреливают позиции в аэропорту из стрелкового оружия, то есть из автоматов, снайперских винтовок и прочего, по рации раздается приказ: «Не отвечать артиллерийским огнём, потому что это провокация, мы не отвечаем на провокацию». Первый выстрел, который я услышал в четверг в пятницу, который прозвучал от этих миномётов и полетел в сторону позиций сепаратистов в аэропорту, раздался в ответ на прилетевшие снаряды на позиции в Пестово. Когда начался артобстрел, был ответный артобстрел, но и то это было несколько мин. Но они были прицелены на определённое место в аэропорту. Предположить, что они с перепугу долетели до центра города… Ну, вот на той батарее, где конкретно был я, это представить себе невозможно. Может быть, есть какая-то другая артиллерия. Но другой вопрос, что я её не видел.

Но хочу сказать, что Украина сейчас очень скупо отвечает на артиллерию, очень скупо. Потому что перемирие, и они очень, проклиная его, опасаются его нарушить. Вот при мне командир кричит: «Сейчас пойдут наши «Грады». Они пойдут так близко. Вы знаете, они могут промахнуться, поэтому все в укрытие». Поэтому, когда пошла пехота боевиков, сепаратистская, на штурм аэропорта, по ним ударила артиллерия, но артиллерия била так хирургически, что практически чуть не разрушила этот весь аэропорт, потому что рвалось всё рядом, всё это шаталось, разваливалось.

Ребята, если бы украинская армия, как говорят по вашему телевизору, хотела бы уничтожать украинской народ, как говорят по вашему телевизору, она бы давно это сделала. Это у меня 25-я война. 25-я командировка на войну. Я был при уничтожении первого Грозного в 95-м году, я был при уничтожении второго Грозного в 2000-м году. Вот там хотели уничтожить народ и уничтожили город, стёрли его с лица земли, два раза. Здесь, вы посмотрите на Славянск. Сколько орали эти наших зомбированные ребята, что там «Град» работает по городу. Да вы сейчас приезжайте в Славянск вы даже не поймёте, где вы находитесь. Нормальный город, все живут, электричество работает. Ну пара-тройка разрушенных, полуразрушенных домов.

А в Донецке? Ну тоже есть разрушенные какие-то дома, разрушенные коммуникации. Но это никакого сравнения с Грозным. А ведь Грозный там проводили контртеррористическую операцию. Так где у нас Сталинград, а где у нас контртеррористическая операция? И, вообще, говоря о Сталинграде, вот эта война мне напомнила ту войну, где одна сторона вероломно напала ну другую. И там была своя Брестская крепость… И я увидел здесь эту Брестскую крепость это Саур-Могила. Потом я увидел эти котлы окружения, как было в 41-м году. И вот здесь этот мини-Сталинград. В Сталинграде был сломан, по советскому клише, хребет фашизму. Вот здесь я своими глазами видел, как в этом мини-Сталинграде ломался хребет уж не знаю, чему там — фашизму или нет но вот мордоризму этому, оркизму, этому бессмысленному кровожадному терроризму это точно.

Для меня нет никакого сомнения, что эти ДНР, ЛНР это совершенно придуманные искусственные полуфашистские организации, задача которых не сделать что-то для украинского народа, не создать что-то для украинского народа, не сделать украинский народ счастливым, а просто создать бесконечную эту зону кошмара, превратить эту Украину в аэропорт. Кому это надо это не мне судить…»

Вы можете поделиться ссылкой на эту страницу со своими друзьями в Я.ру, в Одноклассниках, в Контакте, в Facebook, в Twitter, в Моём мире, в Live Journal, в FriendFeed, в Моём Круге.

Источник: http://obkom.net.ua/articles/2014-10/31.2026.shtml